May 20, 2020

Свадхарма, пурушартха и искусство обольщения




Ямы-ниямы (взятые, как правило, из йога-сутр) часто рассматриваются в качестве единого и всеобщего морально-этического идеала. Однако в индуизме такого общего идеала нет, долг и предписания зависят от касты человека (джати), его семейно-родственной группы (кула), этапа жизни (ашрама) и жизненной ситуации. То есть дхарма является адресной, даже для практикующих разные виды йоги, что нашло отражение в концепции свадхармы — «собственной дхармы».

На эту тему есть замечательная книга Елены Успенской «Антология индийской касты», а мы обратимся к сборнику «Приключения десяти принцев» («Дашакумарачарита») Дандина. Это произведение датируется 8 в. и относится к жанру плутовского романа, построенного по принципу рассказа в рассказе, одним из которых является история куртизанки Камаманджари и аскета Маричи. В ней содержится довольно яркое описание свадхармы куртизанки и наглядный пример того, что значит следовать своей дхарме.

Но прежде, пара слов о традиционной индийской концепции четырех целей человеческой жизни (пурушартха), которые включают дхарму (долг), артху (выгоду), каму (желание) и мокшу (освобождение). Иногда эти пурушартхи располагают в виде своеобразной моральной иерархии с дхармой и мокшей на вершине, однако их отношения между собой не такие простые. Дело в том, что каждую пурушартху можно рассматривать и как самоцель, и как средство (упая) достижения другой пурушартхи. Более того, каждая пурушартха может иметь как «узкую» семантику (власть, богатство, страсть), так и «широкую» (долг, мотив, желание). Все это позволяет, при желании, поставить во главу угла любую пурушартху, например, каму, и обосновать, что остальные зависят от неё: «нехорошо поддаваться страсти, но и изучение вед, и выполнение их предписаний невозможно без желания, а потому кама есть источник всех пурушартх, особенно дхармы». Эта тема прекрасно изложена у Шарля Маламуда в одной из статей сборника «Испечь мир». В этом же сборнике я впервые познакомился с историей Каманджари, которой для достижения своих целей удалось мастерски переформатировать пурушартхи мудреца Маричи. (Текст рассказа, который приведен ниже, взят из книги Маламуда, а не из классического русского издания, потому что в переводе Виктории Лысенко он нравится мне больше, чем в переводе Федора Щербатского.)






Меня всегда удивляла легкость, с которой небесные нимфы (апсары) соблазняли великих риши, проведших десятки лет в жесточайшей аскезе. Как известно, когда боги были обеспокоены неудержимым ростом их могущества благодаря накоплению тапаса, они посылали им апсар. Нимфе достаточно было просто появиться перед аскетом, как у него, неспособного сдержать себя, начиналось семяизвержение, а с утратой семени происходила утрата мощи. Было странно, что многолетняя медитативная аскеза не вела к управлению мимолетными зрительными впечатлениями. Однако, после прочтения истории Камаманджари становится понятно, что это лишь метафора, что апсары использовали гораздо более мощное оружие, чем небесная красота, а именно свой отточенный и извращенный ум, и с помощью соответствующей хавы и лилы могли полностью затуманить ум аскета.


Совращение Маричи

«Некая куртизанка по имени Камаманьджари… пришла однажды к аскету Маричи [в место его уединения]. Она была в отчаяньи, и слезы, падавшие на ее грудь, сверкали как звезды. Когда она склонилась перед ним в приветствии, ее неуложенные волосы покрыли землю. Но тут же появилась приведенная ее матерью толпа родственников и друзей, с жалобными криками бежавших за ней. Друг за другом, образуя непрерывную цепочку, они падали ниц перед аскетом. А он, преисполненный сострадания, сказав им несколько слов голосом мягким и тихим, чтобы их успокоить, спросил куртизанку, какова причина их отчаянья. Она ответила стыдливо, подавленно и вместе с тем уважительно: “Благословенный, мне не суждено видеть счастье в этом мире. Ради обретения блаженства в ином мире я пришла, чтобы припасть к вашим стопам, — защите всех обездоленных”.

Но ее мать, вздымая руки к челу и неустанно отвешивая поклоны, так что ее седеющие косы касались земли, сказала ему:

“Благословенный, я ваша покорная раба. Знайте же, все это моя вина. Моя вина в том, что я следила за тем, чтобы моя дочь исполняла долг, соответствующий ее положению. А долг матери куртизанки по отношению к своей дочери состоит в том, чтобы с самого ее рождения растирать ее [ароматными маслами], развивать ее силу, красоту, румянец ее щек, ее ум; держать в равновесии ее гуморы, ее пищеварение, все составляющие ее тела (дхату), кормить ее, но умеренно; а как только она достигнет пяти лет, не показывать ее никому, даже собственному отцу. В дни ее рождения и другие праздники выполнять ритуалы, приносящие благополучие, и устраивать парадные обеды, которые их сопровождают. Обучать ее науке любви со всеми ее дополнительными ответвлениями. Сделать ее искусной в танце, песнопениях, игре на музыкальных инструментах, комедии, живописи; чтобы она разбиралась в кулинарном искусстве, в благовониях, в цветах и даже в письме, риторике и т. п. Необходимо также дать ей хоть какое-то представление о грамматике, о логике и об астрологии; но при этом основательно развить умения и таланты, которые позволят ей заработать себе на жизнь: заключать пари и играть в азартные игры. Позаботиться о том, чтобы ее практическое обучение в том, что касается тайных искусств (искусство ласк), исходило от лиц, достойных доверия. Чтобы во время процессий и праздников она появлялась в своих самых лучших нарядах и чтобы ее окружал блестящий эскорт; при ее выступлении на представлениях или при иных подобных случаях важно, чтобы она имела успех благодаря специально нанятой клаке и чтобы знатоки в разного рода искусствах пели ей дифирамбы; чтобы астрологи воспевали благоприятные знаки на ее теле; чтобы золотая молодежь, жизнерадостные наперсницы, шуты и монашки прославляли на городских собраниях ее красоту, ее характер, ее таланты, ее грациозность и нежность. И когда она станет целью, к которой устремятся все желания молодых людей, следует назначить за нее очень высокую цену и отдать ее на содержание состоятельным мужам, которые были бы ослепленными страстью или же обезумевшими от желания из-за одного ее взгляда: чтобы это непременно были мужи прекрасного происхождения, молодые, красивые, богатые, умные, честные, щедрые, умелые, любезные, благосклонные к искусствам, прекрасно воспитанные и хорошего нрава. Может случиться, что ее отдадут мальчику, но тогда нужно, чтобы он обладал выдающимися качествами и был чрезвычайно умен; и даже если ее уступят за небольшую цену, надо дать всем понять, что получили хорошую цену. Или же еще можно договориться о женитьбе на манер гандхарвов (т. е. добровольный союз девушки и ее возлюбленного, основанный на желании и имеющий своей целью сексуальное удовольствие [Ману, III.32]) с малолетним мальчиком, чтобы получить за это выкуп от его родителей, а если ничего не дадут, судиться и выиграть дело, заручившись поддержкой судьи с помощью какого-нибудь подарка любви. Мать куртизанки должна также следить за тем, чтобы мужчина, который увлекся ее дочерью, вел себя как верный муж. После того как поклонник предоставит в качестве доказательства своей любви деньги на ее содержание и единовременные подарки, с помощью разных ухищрений отобрать у него все его оставшиеся деньги. Устроить ссору и избавиться от мужчины, который, хотя он почти завоеван, ничего не дает. Мужчину, по-настоящему влюбленного, но не развязывающего своего кошелька, следует мучить кокетством с его соперником, чтобы возбудить в нем дух щедрости. Что же до бедного поклонника, его следует отваживать язвительными речами и, запрещая девушке видеть его, выставлять его перед людьми в невыгодном свете, сделать его объектом насмешек для других и объектом презрения для самого себя. Зато следует постоянно налаживать отношения дочери с щедрыми господами, безупречными и богатыми, способными прийти ей на помощь, если у нее возникнут неприятности; однако каждый раз следует хорошенько обдумывать все выгоды и неудобства. Дочь, со своей стороны, должна быть любезной со своим любовником, но никогда не привязываться к нему. И даже если она любит его настоящей любовью, она никогда не должна идти против наставлений своей матери и своей воспитательницы. И что же! Несмотря на все это, моя дочь отклонилась от обязанностей своего положения, предписанных ей Праджапати. Она потеряла целый месяц на любовную связь за свой собственный счет с невесть откуда взявшимся молодым брахманом, единственным богатством которого была его красивая внешность. Она отказала многим платежеспособным поклонникам и тем обидела их, а семью свою довела до разорения. И когда я попыталась предупредить ее, сказать ей, что она обезумела и что ничего хорошего из этого не выйдет, она пришла в бешенство: и вот захотела удалиться в лес. Если не удастся отговорить ее от этого, то нам не останется ничего иного, как умереть с голоду здесь на месте”. И она разразилась рыданиями.

Тогда аскет, охваченный жалостью, сказал куртизанке: “Дитя мое, жизнь отшельника в лесу — тяжкое испытание. Плод, который мы надеемся обрести, — это освобождение (мокша) или небеса (сварга). Но обычно освобождения достичь крайне трудно: чтобы это удалось, нужны самые высокие знания. Что же до небес, то они подвластны лишь тому, кто расплатился со своими долгами, живя в семье. Откажись от этой невозможной затеи и последуй совету твоей матери”.

Но она возбужденно ответила: „Если у ваших ног мне нет пристанища, о Благословенный, то я, несчастная, найду его у бога огня (Хиранья-ретас, «золотая сперма»)” (Среди многочисленных имен Агни, бога огня, куртизанка выбрала именно это.)

Мудрец поразмыслил мгновение и, повернувшись к матери куртизанки, сказал: “Возвращайся теперь к себе и подожди пару дней. Твоя дочь изнеженна и приучена к удовольствиям. Она испугается тяжелых условий жизни в лесу. Я приложу все старания, чтобы наставить ее, и она образумится”.

Родные куртизанки согласились с ним и вернулись домой.

Куртизанка, со своей стороны, преисполненная благочестия, имевшая при себе лишь пару свежевыстиранных сари и не заботившаяся ни о румянах, ни об украшениях, сумела за короткое время завоевать сердце мудреца. Она заполняла водой канавки у корней молодых растений, старательно собирала цветы для совершения ритуала поклонения богам, в знак принятого обета она делала множество подношений, а когда нужно было чествовать Шиву, то занималась благовониями, цветочными гирляндами, воскурениями, лампадами, танцевала, пела и играла на музыкальных инструментах. Оставаясь наедине с мудрецом, она вела разговоры о целях человека и задавала умные вопросы по поводу высшего атмана.

Однажды, когда они были совсем одни, заметив, что он уже совершенно покорен ею, она с улыбкой сказала: “Как глупы, однако, люди, что ставят артху и каму так же высоко, как и дхарму”. Подбадриваемая Маричи, который спросил: “Скажи же мне, дитя мое, чем же, по-твоему, дхарма выше артхи и камы?”, она начала было отвечать. Но застенчивость сковывала ее: “Благословенный, разве вам пристало узнавать от меня, в чем сила и в чем слабость трех целей человека? Но, в конце концов, это лишь еще один знак вашего благоволения ко мне, вашей рабыне. Так слушайте же! Разве не очевидно, что артха и кама не могут существовать без дхармы, тогда как дхарма, причина блаженства и освобождения, достижимая лишь сосредоточением на себе самом, независима от артхи и от камы. И в отличие от артхи и камы дхарме нет нужды опираться на внешние элементы. Стало быть, обогащенную видением реальности дхарму нисколько не стесняют действия, связанные с артхой или камой. И даже если ей причиняют ущерб, достаточно небольшого усилия, чтобы восстановить ее, и счастье, к которому приводит простое устранение этой ошибки, конечно, не будет малым. Таков пример страсти Брахмы к нимфе Тилоттаме. А множество супруг отшельников, обесчещенных Шивой! А игры Кришны с шестнадцатью тысячами женщин своего гарема! А Праджапати, который влюбился в собственную дочь! Ахалью соблазнил Индра; Сома обесчестил ложе своего учителя Брихаспати; Солнце совокуплялось с кобылицей, Ветер имел плотскую связь с супругой Кешарина; Брихаспати спал с супругой своего брата Утатхьи; Парасара соблазнил дочь рыбака, а его сын соединялся с женами своего брата; Атри занимался любовью с козой. И все хитрости, которые боги использовали против демонов, ни в чем не изменяли их дхарму: ибо такова была сила их знания. Поистине, когда дух очищен дхармой, страсть не прилипает к нему, как пыль не прилипает к облакам. Вот почему я считаю, что артха и кама не стоят даже сотой доли дхармы”.

Слушая эту речь, мудрец чувствовал, как в нем закипает страсть: “Да, прелестница, ты судишь верно, когда говоришь, что у существ, обладающих видением высшей реальности, дхарма не может поколебаться от наслаждений этого мира. Что же до меня, то я с самого моего рождения живу в полном неведении относительно всего, что касается артхи и камы, и я должен понять, в чем состоит их природа, в каких условиях они осуществляются и какие плоды приносят”.

Она отвечала: “Природа артхи — это стяжать, приумножать и сохранять то, что стяжал. Средствами ее осуществления являются земледелие, скотоводство, торговля, мирные договоры, войны и тому подобное. И ее плод в том, что мы можем подносить в дары людям, которые их достойны. Но что касается камы, то это контакт между мужчиной и женщиной, ум которых полностью поглощен чувственными объектами. Этот контакт рождает непревзойденное счастье. Условия, благоприятствующие каме, — это все, что в этом мире прекрасно и восхитительно. Что же до ее плода, это высшее сладострастие, рождающееся из взаимных ласк; сладостное даже в воспоминании, оно представляет для нас мотив гордыни; это наивысшее удовольствие, которое может быть дано чувствам, и его можно понять, только испытав на своем собственном опыте. Чтобы насладиться камой, самые выдающиеся люди предавались тяжелейшей аскезе, приносили дорогостоящие дары, вели ужасные войны и пускались в опаснейшие путешествия”.

Судьба ли так распорядилась, в искусности ли куртизанки было дело или же в слабости аскета? Но он, услышав эту речь, презрев правила, которым следовал до сих пор, отдался своей страсти. Он был будто оглушен…

Она велела посадить его на носилки и сопроводила по главной улице города к себе домой. Были слышны выкрики: “Завтра праздник Любви”. На следующий день аскет выкупался, умастил свое тело благовониями, украсил шею цветочной гирляндой: он вел себя как воздыхатель, ибо потерял вкус... к своему прежнему образу жизни. Разлучаться с возлюбленной даже на мгновение было для него мучительно. Она провела его великолепно украшенной главной городской улицей до сада за городской чертой, где собралась толпа, отмечавшая праздник Любви. Она представила его царю, который был там в окружении сотен молодых женщин. Тот посмотрел на куртизанку и с улыбкой сказал: “Присаживайтесь, моя дорогая, возле этого святого”. Она грациозно поклонилась и присела, тоже улыбаясь.

И тут поднялась одна высокородная дама, поклонилась и сказала: “О царь, она меня победила. С сегодняшнего дня я ее рабыня”. И отвесила царю низкий поклон. В удивленной и восхищенной толпе поднялся шум. Царь, тоже бывший в восхищении, одарил куртизанку своими милостями, украшениями и большим количеством слуг. “А теперь иди”, — сказал он ей. И, между тем как ее со всех сторон поздравляли важные придворные, она повернулась к святому и, даже не дождавшись возвращения домой, сказала ему: “Благословенный, примите мою благодарность. Ваша покорная слуга вам многим обязана. Теперь вам следует вернуться к вашим занятиям”.

Он же, потерявший от страсти голову, был будто громом поражен: “Дорогая, что с тобой? Откуда эта холодность? Что случилось с твоей несравненной любовью ко мне?” Она ответила, улыбаясь: “Благословенный, знайте же, что эта дама, объявившая сегодня при всем дворе о своем поражении, однажды, когда мы ссорились, бросила мне упрек: “Ты такая гордячка, будто покорила самого Маричи”. Тогда-то мы и заключили пари: тот, кто его проиграет, должен будет пойти в услужение победителю. Я принялась за дело и благодаря вам выиграла”».